» » Игорь Дмитриев – о расформировании ФК «Москва»

Игорь Дмитриев – о расформировании ФК «Москва»

29-12-2015, 11:30
28 декабря 2010 года официально прекратил существование ФК «Москва». Ровно через пять лет мы позвонили последнему фактическому президенту клуба Игорю Дмитриеву, чтобы услышать с его слов историю восхождения, борьбы и расформирования одного из самых интересных проектов российского футбола. Получился достаточно продолжительный и откровенный разговор, героями которого стали в том числе и нынешние руководители российского футбола.

«Прядкин предложил уволиться»

— Моя работа в «Москве» начиналась так, — вспоминает Дмитриев. — В сентябре 2008-го на меня вышли представители менеджмента «Норильского никеля» — они хотели встретиться и пообщаться. Через день-два мне уже сделали предложение.

— Почему они вышли именно на вас?

— Потому что я имел 10-летний опыт работы президентом клуба второго дивизиона («Космос» из Долгопрудного. — Прим. ред.), позже работал гендиректором «Сатурна» и исполнительным директором РФПЛ до начала 2008 года. К моменту переговоров с «Норникелем» я, получается, был на рынке свободных агентов.

— Почему ушли из РФПЛ?

— Сергея Прядкина избрали президентом. Буквально за несколько месяцев до этого я заключил и подготовил несколько контрактов, которые обеспечивали жизнедеятельность лиги. Получается, после этого был уже не нужен. Ситуация в РФПЛ тогда была такой, что президент исполнял скорее представительские функции, а вот исполнительная власть была скорее сконцентрирована в моих руках. В ноябре 2007-го мы общались с Прядкиным, и он говорил, что хочет сотрудничать и дальше, но в январе 2008-го предложил написать заявление об увольнении.

— С какой мотивировкой?

— Что происходит реструктуризация и позиция исполнительного директора больше не нужна. Должность якобы сократили, чтобы сконцентрировать власть в одних руках и чтобы не платить две большие зарплаты.

— Но через какое-то время вновь создали эту должность для Сергея Чебана?

— Да. Буквально через пару месяцев вновь вернулись к расширенной структуре, увеличив руководящий штаб. Экономии что-то не получилось. Но это уже было без меня. Я занимался бизнесом, хотя, не скрою, всегда хотел работать в футболе.

— И всё-таки почему «Норникель» охотился за вами? Опыт работы важен, но вряд ли несёт ключевой смысл.

— Так получалось, что я работал в кризисных ситуациях. Менеджеры «Норникеля» провели анализ, и, видимо, их многое во мне устраивало. В свою очередь, у меня было понимание, что в компании не самая удачная ситуация (акционеры и менеджеры менялись), но это вовсе не пугало. Мне было известно, что ранее проект курировался лично Михаилом Прохорова. Мне кажется, что к «Москве» он относился как к баскетбольному ЦСКА – то есть даже с большей заинтересованностью, чем к хоккейному проекту. Не самое простое расставание Прохорова с «Норильским никелем», как выяснилось впоследствии, на пользу не пошло. Дело в том, что что ко всем проектам, которыми лично занимался Прохоров, теперь относились без энтузиазма.

«Меня просили сделать чистый, прозрачный клуб»

— Что хотело от вас новое руководство?

— Состав акционеров и менеджмента менялся, вместе с ними уходили и люди, отвечавшие за клуб. Мне нужно было провести анализ, обеспечить управляемость и прозрачность проекта. Если проще: клуб должен был стать чистым и прозрачным, чтобы обезопасить «Норникель» от репутационных рисков.

— А разве у «Москвы» были проблемы с репутацией?

— Когда я входил в курс дел, то даже пожалел, что не удалось работать во времена предыдущих руководителей. Серьёзно, это было бы очень интересно. Бюджет «Москвы» в предыдущие годы был на уровне чемпионских амбиций. Примерно 70 миллионов долларов — это средняя цифра по первой пятёрке. «Спартак», ЦСКА, «Локомотив» и Рубин» имели примерно столько же — выбивался разве что «Зенит». Руководство «Норникеля» полностью доверяло менеджменту, поэтому в клубе могли предлагать свое видение на развитие, и это получало одобрение акционеров. При реализации плана была большая свобода действий, поэтому у менеджмента присутствовала некоторая расслабленность, а решения были пропитаны экспрессией и эмоциями. Возможно, многое делалось креативно и правильно, если бы не вдумчивый взгляд в заключавшиеся контракты.

— Экспрессивность – это, например, увольнение Слуцкого?

— Не только. Например, у чемпиона мира среди юношей Макси Моралеса были такие условия контракта, что он мог бросить команду в любой момент. Зацепки мешали нам диктовать свои условия.

«Босс, мне снится Аргентина, я сажусь и плачу»

— «Москва» ведь за 8 миллионов долларов его брала?

— Да. Но сыграл он меньше 10 матчей. Всё остальное время провёл в арендах и на запросы клуба отвечал, что в России играть не собирается. Штрафовать и как-то воздействовать было невозможно, потому что это не предусматривал контракт. Примерно та же история была и у Макси Лопеса. Я на тренировках видел, что парень валяет дурака, но у него уровень был другим, высоким – человек мог сделать хет-трик на одном мастерстве.

— Почему аргентинцы так себя вели?

— Им обещали: годик поиграете и поедете на повышение в Европу. Именно в Европу. Время шло, повышения не было, российский футбол со старыми стадионами, плохими полями людей сильно удивлял – и они начинали дурить. Пример поведения латиноамериканца – это когда он приходит к тебе в кабинет и на полном серьёзе рассказывает, что не может играть из-за бессилия.

— Бессилия?

— Да. Истории так звучат примерно: «Босс, уже три ночи подряд не сплю, потому что сразу начинает сниться дом, Аргентина. Я сажусь и плачу». Ну и какой футбол, если человек «не спит»? Или вот ещё: «У моей тёти заболела любимая собака, не могу играть, отпустите в Аргентину на полгода».

— Отпускали?

— Говорил: «Нужно тебе клуб найти, аренду оформить». Человек отвечал: «А зачем? Я и так, без клуба могу». То есть ситуация патовая.

— С Моралесом и Лопесом всё понятно. Но зачем отпускали Бракамонте?

— Тут совсем другая ситуация. Эктор – великолепный футболист и человек. Он отлично знал русский, но отпускали мы его в тот момент, когда пришло очень хорошее предложение от «Терека». Он пришёл ко мне и говорит: «Есть предложение. С удовольствием останусь здесь, но… ». Я ответил: «Дай время, подниму вопрос». Пошёл к руководству, какие-то микрорезервы мы на контракт Эктора были готовы бросить. После согласования вернулся к футболисту: «Вот такую сумму мы можем дать». Он посмотрел так и показал свои цифры двухлетнего контракта. Делать было нечего, я сказал: «Ты так много сделал для клуба, что можешь принять любое решение». В итоге мы вступили в переговоры, хотя как президент клуба я делал это без удовольствия. В итоге сделка, в принципе, устроила всех – держать Эктора мы не могли.

— Кого ещё приходилось отдавать?

— Во-первых, тех, кому приходили лучшие предложение. Наряду с Бракамонте выделю и капитана, Олега Кузьмина. Его долго держали на бюджетном контракте, обещая, что улучшим условия. Могу только хорошее сказать об Олеге: он честно сказал: «Вы меня правильно поймите, мне предлагают в два раза больше в «Локомотиве». Ответ был тем же: «Давай мы вступим в переговоры и поставим нормальные условия, чтобы трансфер состоялся. Ты заслужил такое отношение».

Игорь Дмитриев – о расформировании ФК «Москва»

«Вукич ничего не стоил, но прежнее руководство заплатило миллион агенту»

— Контракты Бракамонте и Кузьмина вы хотели, но не могли обеспечить. Что с другими вариантами?

— У «Москвы», по сути, было два состава, так что продажа игроков была системной и целенаправленной. Мы прямо сказали, что в команде останется тот, кто хочет играть. Аргентинцам не хочется? Уходите! Мы приглашали вас за хорошие деньги и не заслуживаем наплевательского отношения. Плюс мы хотели продать или отдать Звонимира Вукича.

— Из-за большого контракта?

— И из-за его недовольства многими вещами. Карьера Вукича – это трагедия. В момент расцвета он получил травму, выбыл на долгое время, но недополучил что-то по контракту от «Шахтёра» и обиделся. Не играл полгода, сидел в Белграде и бывшие руководители «Москвы» подписали его уже растренированным. Звонимир по-прежнему ощущал себя большим игроком, но в состав уже вряд ли проходил. Человек с одной из самых больших зарплат, сидящий на лавке, — это удар по коллективу.

— Но Вукич сам не хотел уходить?

— Да, опять же из-за очень хорошего контракта. Когда я изучал документы, то нашёл удивительные вещи.

— Какие?

— Оказалось, что контракт Вукича с «Шахтёром» считался действующим на момент заключения договорённости с «Москвой» в 2007 году. В моё время срок его уже закончился, но мы вели кропотливую работу с Донецком, чтобы решить вопрос.

— Разве не менеджеры ФК «Москва» должны были проверить, имеет ли Вукич право играть в России?

— В РФС в то время существовала комиссия по статусу игроков переходам, которую возглавлял Сергей Прядкин. Именно она делает запрос в федерацию футбола Украины, оттуда присылают трансферный сертификат и заверение, что никаких проблем с другими клубами не будет. Комиссия давала «Москве» разрешение на регистрацию Вукича, подставив клуб.

— Вы бы разрешение не дали?

— Не дал бы. Но комиссии всё как с гуся вода, а вот все риски перекинулись на клуб. Потом я наткнулся на странный документ о трансфере: оказывается, Вукич пришёл к нам бесплатно, но его агент получил миллион евро комиссии.

— Этот агент мог быть близок к некоторым сотрудникам РФС и к бывшим менеджерам ФК «Москва»?

Бюджет «Москвы» в предыдущие годы был на уровне чемпионских амбиций. Примерно 70 миллионов долларов — это средняя цифра по первой пятёрке.— Да, судя по всему. Мутная история. Платежи ушли на малоизвестную контору, или агентство, которое получило комиссионные. У меня есть домыслы, кстати, что Вукич имел значительные обязательства в течение всего контракта с его помощниками. То есть на Звонимире постоянно зарабатывали, а он сам, напротив, не мог реализовать себя.

— Расскажите о неудавшихся трансферах в вашу команду.

— На его место Бракамонте хотели арендовать из «Спартака» Артёма Дзюбу. У Божовича было правило, что впереди должен играть большой форвард.

— Почему не получилось?

— Мы вели прямые переговоры со «Спартаком», но, насколько я знаю, Федун заблокировал трансфер, потому что не хотел усиливать конкурента.

«Блохин – не Капелло»

— Первым вашим громким решением стало увольнение Олега Блохина?

— Это было непросто, но Олег Владимирович повёл себя как профессионал и большая личность.

— Ходили слухи, что Блохин в «Москве» злоупотреблял алкоголем.

— Никаких проблем с этим у Блохина не было. Это точно. Мы пару раз по-дружески ужинали, в том числе позволяли себе выпить алкоголь в разумных количествах, но это никак не сказывалось на тренировочном процессе. Проблема вообще в другом. Было понятно, что с Блохиным прогресса у команды не будет. Олег Владимирович — беспощадный в оценках тиран. Он мог нагрубить не только футболисту, но и своим помощникам. Лейтмотив был один: «Я – Блохин, а вы кто?!». Но даже если тренер изменил поведение, команда бы за ним не пошла. Думаю, что Блохин – идеальный тренер для сборной. На эмоциях он может выжать максимум за один месяц, но работать с ним постоянно будет тяжело.

— Как вы сообщили об отставке?

— Блохин и так всё понимал. Он серьёзно относился к делу, не хотел уходить и искал варианты, чтобы продолжить работу. Олег Владимирович был готов даже к изменению условий контракта.

— Выжимать деньги до упора и жить в России ради каждого цента, как Капелло, – это не история Блохина?

— Нет! Это точно не его.

— Компенсацию за расторжение контракта «Москва» заплатила?

— Конечно. У Блохина оставалось два года контракта, но, опять же, и тут он пошёл навстречу. Мы договорились о неустойке – она была даже меньше годовой зарплаты. Думаю, мы с Олегом Владимировичем расстались если и не друзьями, то очень уважительно. Он очень честный и сильный человек. Я счастлив, что с ним познакомился.

— Вы объявили об отставке Блохина на теплоходе во время празднования окончания сезона. Говорят, что в тот день ни один из футболистов к нему не подошёл.

— Это ложь, запущенная кем-то из журналистов. Блохин общался с игроками, а с некоторыми пообщался отдельно в комнате переговоров. Такого, чтобы футболисты тренера активно не любили – не было.

— Божовича вы приглашали на контрасте – как демократичного и открытого игрокам человека?

— Он отвечал всем требованиям. Первое условие – чтобы знал наш футбол и был русскоязычным. Второе – иностранец, который находится вне российского тренерско-агентского пула. Нам не нужно было, чтобы какой-то гражданин возил игроков из команды в команду в угоду своим друзьям-агентам. Плюс Божович успешно руководил «Амкаром» и действительно производил впечатление адекватного человека.

— Поиск русскоязычного тренера – это похоже на снобизм.

— Это попытка уйти от неловких ситуаций, которые происходят в разных клубах. Например, как-то поехали с «Сатурном» в Волгоград. Нам надо было побеждать, а «Ротор» вылетал – вот Борис Игнатьев и выдал эмоциональную речь: «Вы знаете, в каком мы городе играем?! Это Сталинград! Именно здесь вбивались гвозди в крышку фашистского гроба. Выходите с таким настроем, чтобы у нашего врага тоже не было шанса выжить в Премьер-Лиге».

— Сильно…

— Слушаю я это, а напротив команда: первый ряд – русские, второй – балканцы и славяне, третий – латиноамериканцы с переводчиками. И вдруг вижу — аргентинцы смеются. Думаю – что такое? А мне потом переводчик их рассказывает: «Гиньясу, мол, сидит и вспоминает параллельно: Аргентина-то воевала на стороне Германии». Гиньясу, кстати, отличный парень, боец – всем бы пожелал таких аргентинцев в команду. Он ведь и до сборной дорос. Как-то подхожу к нему и спрашиваю: «Почему по воротам не бьёшь?». «Это не моя специализация. Таким, как я, нужно отбирать и доставлять до нападающих», — отвечает. Через какое-то время я на тренировке говорю ему: «Попробуй-ка пробить»! Ну и он начал – то в табло, то в угловой флажок. Смеётся: «Я ж говорил, что не получится». А на следующий день у нас игра: играем с «Ротором». Мяч взлетает над штрафной после рикошета, Гиньясу в прыжке бьёт и мяч закатывается в ворота. Он после матча мне кричит: «Директор, это чудо!». (Гиньясу забил первый гол в последних 100 матчах. — Прим. ред.)

Так что в тот момент в «Москве» мы хотели и русскоговорящего тренера, и избавиться от немотивированных аргентинцев. Всё получилось. Работа Божовича доказала, что мы сделали правильный выбор – квалификация тренера не вызывала сомнений.

Игорь Дмитриев – о расформировании ФК «Москва»

«Регламент позволял переиграть матч с «Зенитом», но…»

— В первых трёх матчах сезона-2009 «Москва» набрала два очка и ни разу не забила.

— Но никто не скажет, что мы плохо играли. Помните первый матч с «Зенитом»?! Ничейная игра, которую испортила судейская ошибка Эдуарда Малого. Мы забили гол после добивания с пенальти, и судья его отменил, назначив свободный. Все прекрасно видели, что в штрафную раньше удара вошли игроки «Зенита», так что Малый должен был потребовать перебить удар, но допустил методическую ошибку. В регламенте было положение, что в случае таких ошибок должна быть назначена переигровка. Это было однозначно. Сочувствующие специалисты звонили мне на телефон и говорили: «Есть шанс на переигровку!» В тот день мы даже не хотели подписывать протокол, оставив за собой право подачи протеста. Я проводил консультации с юристами, но…

— Но никто не хотел связываться с «Зенитом»?

Мы хотели арендовать из «Спартака» Артёма Дзюбу. Вели прямые переговоры со «Спартаком», но Федун заблокировал трансфер.— Да, примерно так мне и сказали. Шансов в любом случае не было бы. Всем понятно почему.

— Авторитетные болельщики?

— Авторитетным болельщикам, может быть, это не было бы так важно. Куда страшнее желание других людей им угодить. Мы подали протест, его рассмотрели, но выносить решение предсказуемо не стали.

— Как-то вы говорили, что проблемы «Москвы» начались после того, как вы не вовремя обыграли «Зенит» за три тура до финиша.

— Это трактовка журналистов. Я скорее шутил, мол, что есть и такие интересные версии, но на самом деле к реальности они не имеет никакого отношения.

— Ещё вы шутили, что заранее знаете, кто будет судить матчи «Москвы» с «Зенитом» и ЦСКА.

— Здесь была доля правды. Во-первых, судей, готовых работать на больших матчах, было не так много. Во-вторых, все прекрасно понимают: отношение к «Зениту» и ЦСКА было особенным.

— «Зениту» и ЦСКА помогали?

— Многим так казалось.

— А «Москву» топили?

— Нас судили так же, как и остальные 13 команд. Нормально.

«Не хочется думать, что игроки сдали матч с «Амкаром»

— Вы вряд ли будете скрывать: предложения о договорных матчах к вам поступали.

— Нет. Обсуждать с нами что-то подобное было просто невозможно. Федун говорил, что «Спартак» в такие игры не играет. «Москва» тоже.

— Тем не менее – 12 сентября «Москва» проиграла «Амкару», и вы назвали ту встречу договорной.

— Опять же – это трактовка прессы. Сделали интервью, журналисты звонят: «Вот этот ваш ответ можно привести к тому, что игра была сдана»? Я говорю: «Можно». Контекст получился жёстким, но имелось в виду немного другое. Просто команда, которая идёт на первом месте, не имеет права так халатно относиться к игре с середняком и уступать 0:2 дома.

— Вы ведь в тот момент сплавлялись на байдарке по северным рекам?

— Да, но в рамках планового отпуска, который я оговариваю на всех местах работы. Такая у нас традиция встреч с друзьями: вертолёт нас выбрасывает в одной точке, забирает в другой. Связи нет, мобильники не ловят. Но в те недели у меня было предчувствие: что-то пойдёт не так. У «Амкара» ведь крепкая команда, а у нас мог наступить спад. Так что когда вернулся – расстроился, что не ошибся.

— Как пришло это ощущение спада?

— Какие-то поползновения начали происходить с начала августа, когда некоторые агенты неожиданно обратились к клубу, навязывая дискуссию, на каких условиях продления соглашений с игроками. Ладно бы один два человека интересовались, но ведь тут начался целый вал. Вот зачем, например, поднимать вопрос, когда у футболиста ещё два года по контракту. Это как минимум было не по-партнёрски. Во-первых, время немножко не то. Во-вторых, команда идёт на первом месте и лишняя напряжённость мешает концентрации на футболе. В-третьих, агенты могли нашёптывать игрокам то, чего не было на самом деле.

— Например, что клуб берёт кого-то на их место?

— Что-то вроде того. В Москве было несколько мест, где собирается футбольная тусовка. В то время я приезжал в те же рестораны на встречи и неожиданно, за день до матча, мог встретить своих игроков в компании агента за столом. Ребята сидели с удручёнными лицами. Доходила информация, что агенты рассказывали о незаинтересованности клуба, о финансовых проблемах и прочих небылицах – так разрушалась атмосфера в коллективе. Тогда же, за несколько дней до матча с «Амкаром», мне намекнули, что в случае отказа ведения диалогов, команда может сыграть в другой футбол.

— Мол, вот так мы можем играть за эти деньги, а так будем за другие?

— Примерно так.

— Не верится, что футболисты могли на это пойти.

— Мне тоже. Но футболисты – они как дети, которыми манипулируют. Клуб вёл жёсткий диалог с агентами. Мы занимали непримиримую позицию по отношению к ним.

— Вы говорили о непартнёрских отношениях. Приведите пример.

— Эдагарас Чеснаускис – клиент Олега Артемова. Когда появилась информация о том, что игроком интересуется «Динамо», то мы оценили трансфер по рыночной стоимости. Но в контракте был пункт с минимальной суммой отступных, за которую Чеснаускиса нужно отпустить. Контракт был составлен так, что одного из лидеров мы могли терять за миллион евро. Но юридическая возможность корректировать условия соглашения оставалась. И это было бы справедливо.

— Агент всё равно настаивал на миллионе?

— Артёмов тут же стал шантажировать разрывом контракта в одностороннем порядке, заявив, что чуть ли не сам (или его компания) выплатят компенсацию за игрока и футболист получит статус свободного. Я возмутился и предупредил, что в игрока и агента ждёт разбирательство. Причём не в наших инстанциях, где результат известен, а в Европейских структурах. Там «Москва» заявит, что единственный, кого не устраивает нахождение Чеснаускиса в клуб и кто ратует за расторжение контракта, это агент Артёмов, который хочет получить комиссию за переход. А это уже называется побуждение к разрыву договора, за что игрока можно дисквалифицировать, а агента лишать лицензии. В итоге здравый смысл всё-таки победил, и мы нашли удовлетворяющие всех условия (и по Чеснаускису, и по другим игрокам).

— Тем не менее в матче с «Амкаром» Чеснаускис не забил пенальти.

— Катнул мяч по центру, а «Москва» проиграла. Зато после этого, когда вопросы были решены, выдала серию из семи побед подряд. Повторю, не верю, что матч с «Амкаром» был сдан, скорее агенты оказывали на игроков психологическое воздействие, плели байки.

— Других подозрений в договорняках у вас не было?

— Если и были, то это игра с «Кубанью» в 27-м туре. На том матче я присутствовал. В первом тайме «Москва» забила два, хотя могла пять, но а во втором тайме половину команды будто подменили. К Самедову, Ребко не было вопросов, а вот например Да Коста творил непонятно что. Мы шли на третьем месте и не имели права пропускать три гола во втором тайме. Дальше было поражение от Нальчика, и мы пустили ЦСКА в Еврокубки.

«Москву» не спасли, а мне поставили диагноз «нервный срыв»

— Если бы «Москва» попала в Европу, то «Норникель» изменил бы своё отношение к футболу?

— Раньше я эмоционально считал, что да, нас бы сохранили. Сейчас уверен – нет. Шансов не было.

— Когда вы поняли, что «Москве» конец?

— Наверное, ближе к марту 2010-го, когда все усилия оказались тщетны. Сам перенапрягся так, что пошёл в больницу и получил от врача диагноз «нервный срыв». Очень тяжело было. Божович видел эмоции, видел наворачивающиеся слёзы, когда попытки спасти ситуацию оказались тщетными. В какой-то момент меня перевели на другую должность в управляющую компанию «Спортпроекты», а якобы новый президент подписал документ о расформировании клуба… Спасибо, кстати, Божовичу – он тоже сражался до конца, проводил тренировки. Делил команду на занятиях: одну называл «Москвой», вторую – «Аланией», в неё тогда сватали сразу несколько игроков «Москвы».

— Есть слух, что снятие «Москвы» было выгодно Александру Хлопонину, который в 2000-х был одним из руководителей «Норникеля». Его назначение представителем президента в Северо-Кавказском федеральном округе совпало с тем, что «Алания» получила привилегии за счёт проблем в «Москве». Так, планировалось, что владикавказский клуб займёт место вашего клуба в РФПЛ и приобретёт нескольких футболистов.

Я обратился к руководству «Норникеля»: Дайте 80 миллионов долларов на 4 года – и мы сохраним команду в РФПЛ.— Это были лишь красивые домыслы. Не больше. Хлопонин работал в «Норникеле» слишком давно.

— Ваша версия: почему «Москва » прекратила существование?

— Всё просто. Руководство принимало тяжёлое решение – в кризис прекращалось финансирование любых непрофильных проектов. Так что шансов выжить не было.

— Что вы предпринимали?

— Я обратился к руководству «Норникеля»: «Дайте 80 миллионов долларов на четыре года – и мы сохраним команду в РФПЛ. У нас есть отличная академия. «Аякс» вам не обещаю, но понятный, уважаемый и развивающийся клуб мы сделаем».

— А в ответ?

— Сказали, чтобы даже предложение интересное, но в тех условиях оно не будет рассматриваться.

— Продажа тоже не рассматривалась?

— Насколько я знаю, Михаилу Прохорову было предложено взять клуб. Он ответил, что готов, но при условии, что три года «Норникель» будет финансировать проект на том же уровне, что и раньше. В общем, Прохоров сделал такое предложение, на которое бы никто не согласился.

— Альтернативы «Норникелю» были?

— Зарубежная компания хотела взять команду за одну условную единицу со всеми активами, но тут я поддержу отказ – команду бы просто распотрошили и выкинули.

— Что говорили в РФС и РФПЛ?

— Узнав о том, что бюджет не принят, я тут же позвонил Фурсенко и попросил о встрече. Мне отказали. Тогда я собрался, сел на машину, приехал в РФС и ждал до самого вечера на диванчике. В общем, не обратить внимание было уже нельзя. Президент РФС отнёсся ко всему спокойно и посоветовал ничего не предпринимать. Я возмутился: «Клуб есть, нужно искать любые возможности — продавать игроков, брать молодёжь, искать финансы». Тогда Фурсенко пристально посмотрел и очень отчётливо выдал: «Если денег нет, то и мучиться не надо». «Москва» исчезла, и не думаю, что кто-то в российском футболе из-за этого очень сильно расстроился.

— Даже игроки команды?

— Ребята огорчились, конечно. У нас был очень тёплый, хороший коллектив.

«Прядкин и Чебан видели, как били Илича»? Или у них был свой интерес»?

— Кого-то из игроков «Москвы» российский футбол всё равно потерял.

— Да, Лёшу Ребко. Очень одарённый парень. Мы ведь тогда дали шанс недооценённым футболистам. Сказали: «Саша Самедов, ты лучший – будь лидером, веди за собой ребят». С Ребко то же самое. Карьеру ему испортили агенты. И в «Спартаке», и после. Конечно, эти люди сами не говорят: плохо играй, нарушай режим, но они всё рушат, действуют в своих интересах. Да, Ребко получил деньги в «Динамо», но, по сути, закончил с футболом.

— Говоря о распродаже в «Москве», нельзя не коснуться скандалов. Самый известный – с Бранко Иличем. Здесь процитируем интервью с Сергеем Прядкиным и Сергеем Чебаном для «Новой газеты». «Кстати, о Дмитриеве. Нам известен факт, что при его непосредственном участии на футболиста оказывалось давление с последующим физическим воздействием. У нас есть заявление от Бранко Илича, в котором он просит разобраться в ситуации, когда бывший президент ФК «Москва» Игорь Дмитриев вступил в сговор с агентом Еремичем с целью получения комиссионных за переход футболиста в тот клуб, в который он не хотел переходить. В том же заявлении Илич рассказывает, как в кабинете Дмитриева агент Сержан Еремич применил к нему физическую силу».

«Дело было так, — вступает Сергей Чебан. — Агент сказал футболисту, что он ему чего-то там должен. А Илич заявил, что агент его не устраивает. После чего Дмитриев со своего телефона позвонил футболисту и фактически выманил его. Когда тот пришёл, Еремич нанёс футболисту несколько ударов».

«И ведь он этим не ограничился! — продолжает Сергей Прядкин. — Впоследствии Еремич не раз угрожал Иличу».

— Я эти заявления оставлю на совести этих уважаемых людей. У меня даже создаётся впечатление, что Чебан и Прядкин присутствовали при событиях, о которых рассказывают.

— Событий не было?

— Нет, конечно. Илич вообще должен был перейти в «Спартак», разговаривал с Карпиным. За трансфер нам готовы были заплатить разумные деньги по абсолютно чистой схеме. Но Илич вдруг внезапно изменил своё решение, резко поменял агента и ушёл в «Локомотив» свободным агентом с нулём для «Москвы». Ольга Смородская, пришедшая в клуб после тех событий, ознакомилась с положением дел и очень удивилась: ведь «Локомотив» вроде бы взял бесплатного игрока, но заплатил компенсацию агенту в миллион евро. А теперь вопрос: стоил ли Илич того?!

— Кому это было выгодно?

— Думаю, тем, кто обеспечил переход Илича в «Локомотив», и тем, кто это курировал.

— Прядкину и Чебану?

— В том числе. Еремич говорил им: «Давайте судиться в любой европейской инстанции» — тогда вся бравада руководителей лиги куда-то исчезала.

— С Александром Епуряну была примерно та же история. Он бросил бывшего агента и перешёл к новому, который тоже получил в районе миллиона евро за сделку с «Динамо».

— И что стало с карьерой Епуряну?! Другое дело, что здесь у нас получился замечательный трансфер, «Москва» получила приличные деньги за его переход. Знаете, футболисты такой народ. Они ранимые, как дети. Но любят деньги, как взрослые. Я рассказывал историю, как за одного из них приходили просить пять агентов за три дня. Я спрашиваю: «Зачем тебе это»? Отвечает: «Кто лучший контракт предложит, тот и будет со мной работать». Это был Стас Иванов, хитрый парень. Он тоже был лидером команды, которого было невозможно удержать.

— Вы знали Андрея Прядкина, брата Сергея?

— Я его видел, но не могу сказал, что мы были близко знакомы.

— Но он был близок к сделкам с Иличем и Епуряну?

— Скажем так, предположительно, многие сделки сопровождались им. Но к тому моменту он вроде даже имел агентскую лицензию. В этом смысле криминального здесь, казалось бы, ничего не было. Как не находили ничего странного в том, что на регистрации контрактов в РФС к тому времени сидела родственница Кости Сарсания.

— Об общих интересах между руководителями лиги и агентами говорят уже очень долго – почему тогда Прядкин до сих пор имеет полное доверие не только от президентов клубов, но и от министра спорта, правоохранительных органов?

— Значит, все они вместе считают, что нет никаких противозаконных действий со стороны этих лиц. Никто не хочет разбираться, вникать в основы.

— Толстых хотел – вы ведь были друзьями?

— Скорее товарищами. Честно говоря, сильно удивлён, что Николай Саныч так долго продержался. Думал, его уберут раньше.

Игорь Дмитриев – о расформировании ФК «Москва»

«Наш футбол асоциален и шантажирует государство»

— Как бы вы боролись «с негативными явлениями» на месте Толстых?

— У Николая Александровича, на мой взгляд, были ошибочные целеустановки. Борьба за очищение футбола — в это он был прав. Но в какой-то момент я сказал ему: не нужно бороться против конкретных людей, считая, что они являются причиной всех зол – нужно менять почву и условия для негативных явлений. Я ему приводил такую аналогию: две веревочки с флажками, как волков загоняют. И вот если флажки – это правовое поле, и в рамках этих нельзя победить негативные явления, то нужно сменить его границы. Переработать систему лицензирования, совсем по-другому поставить вопрос, кто такие агенты, и чем они могут заниматься. Нужно обязать их страховать свою деятельность, что вынудит мелких агентов объединяться в серьезные институты, вести полезную деятельность. Сделать невыгодным агентские выплаты с точки зрения бухгалтерской отчетности, перевести эти траты на футболистов. Пусть игрок нанимает помощников и платит им из своих денег. Но есть, например, опыт Германии. Знаете, почему в начале 2000-х в Бундеслиге был кризис?

— Слабое поколение?

— И это тоже. Но на клубном уровне между президентами появилась договоренность о запрете платить компенсацию агентам. Так началось игнорирование Бундеслиги. Через пару лет немцы схватились за голову и придумали новый документ: выплаты клубов агентам составляют не более 8 процентов от суммы годового контракта футболиста. А дальше уже футболист со своими советчиками решает, сколько денег дать посреднику, но клуб это уже не волнует. Что получается в итоге: с агентов и менеджеров снимаются подозрения в распиле сделок. Каков результат? В Германии потрясающе работает селекция – игроки приобретаются за копейки, и за пару лет их трансферная стоимость растет в десятки раз.

— В России это возможно?

— Пока нет. Давно пора понять, что российский футбол попросту шантажируют государство. Все зарплаты футболистов, ВИП-ложи для менеджеров, выплаты агентам – это просто нефть и деньги губернаторов, точнее, налогоплательщиков. Все эти заработки для убыточной лиги – выглядят не просто странно, а антисоциально, учитывая кризис, состояние экономики. Мне никогда не понять, почему средний игрок, на матчи которого ходят пять тысяч человек, зарабатывает за час столько же, сколько педагог за год.

— Но Флойд Мейвезер зарабатывает ещё больше.

— Так Флойд именно что зарабатывает. Это рекламные контракты, продажа прав. А что есть российский футбол? Некоторые люди превратили его в губку. Держат в своих руках и изредка опускают в ведро с государственными деньгами, и отжимают так, чтобы ручейки по карманам растекались. Высохла губка – опять опускают.

— У вас есть план новой методики?

— Когда работал в РФПЛ и в «Москве» предлагал такую схему финансирования отечественного футбола. Пусть государство наполняет ёмкость, но для всех, выделяет 300 миллионов долларов в года на футбол. По 10 – всем клубам РФПЛ, по 5 – ФНЛ, по миллиону второму дивизиону. Это закроет все потребности по всем статьям расходов, кроме трансферов, зарплат и премий игроков основного состава и тренерского штаба. А всё остальное пусть клубы зарабатывают сами – на трансляциях, на маркетинге, на продаже игроков, на привлечении частных спонсоров, да на чем угодно. И из этих средств расходует другое. Так мы освободим госкорпорации от «налога на спорт», поставим в клубы менеджеров, которым нужно считать деньги и привлекать к футболу людей. А игроки начнут серьёзнее относиться к выбору команд и не позволят агентам манипулировать собой — и тогда футбол будет как минимум похож на квазибзнес.

«Игрушка стала неинтересной»

— Давайте ещё раз. «Норильский никель» — это частная компания?

— Акционерная.

— Финансирование «Москвы» было только частной инициативой?

— Такой же, как и финансирование хоккейного и баскетбольного ЦСКА. Но в двух последних случаях играло свою роль имя.

— Можно ли сказать, что руководство поступило малодушно по отношению к клубу, за который было некому просить?

— Я отвечу так: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Но клуб, люди, которые в нём работали, оказались просто игрушкой. Её купили, нарядили, использовали, но в какой-то момент ухаживать за ней стал дороже. В таких условиях игрушка просто стала не такой интересной – и от неё просто избавились, не дав ни единого шанса на спасение.



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо зайти на сайт под своим именем. Или войдите с помощью одной из соц.сетей.
Комментарии (0)