» » Коростелёва: то, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк

Коростелёва: то, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк

21-10-2015, 16:07
На то, чтобы пообщаться с известной в 1990-е годы гимнасткой сборной России Юлией Коростелёвой, у «Чемпионата» было сразу три важные причины. Во-первых, сама её судьба. Бывшая топ-гимнастка, затем спортивная журналистка и вот уже 13 лет член труппы самого знаменитого цирка мира Сirque du Soleil – удивительно, что больших интервью с ней в российской прессе до сих пор не случалось. Во-вторых, было интересно мнение профессионала и многолетней коллеги Светланы Хоркиной о нынешней спортивной гимнастике в контексте стартующего в конце этой недели очередного чемпионата мира. И наконец – совсем скоро Юлия выходит замуж.

«Для маленьких девочек гимнастика – это каторга»

— Можно я сразу задам вопрос, который не даёт мне покоя. Почему вас за океаном называют не Юлия, а Вася (Vasya), да и в соцсетях у вас такой ник?

— Сейчас расскажу. После большого спорта я немного потерялась в реальной жизни и много времени проводила в Интернете. Юлия Коростелева. Родилась 24 ноября 1980 года. Член сборной России по спортивной гимнастике в 1994-2000 гг. Чемпионка Европы среди девушек в командном многоборье (1995). Неоднократный победитель и призер чемпионатов России в отдельных видах многоборья. Вице-чемпионка России в личном многоборье (1997). Победитель Всемирной летней Универсиады в командном многоборье (1999).Ну вот был период такой самоидентификации. Закончив со спортом, я поняла, что осталась совсем без друзей. Все, кого я знала, остались в спорте. Гимнастика – вид специфический, заниматься ты им начинаешь рано. Потом просто не знаешь, как не то что с мальчиками общаться – как к обычным девочкам-то подойти. Поэтому мой шаг был логичен – полезла в Интернет.

— Но мы отвлеклись.

— Да, так вот. В Сети у меня был ник – Василиса Премудрая. Это длилось примерно полгода. Я сидела на одном популярном чате, в котором тогда все общались, даже на встречи какие-то их ходила. Через какое-то время я прошла кастинг в цирк, и когда мне прислали контракт на подпись, я решила подписать его как «Vasilisa the Smartest». Там нужно было на каждой странице поставить подпись, и я, таким образом, расписалась на сотне листов. Через пару дней мне перезвонили из цирка, обрадовались подписанию контракта, но то, как я его подписала, им не понравилось. Попросили переподписать настоящим именем. Когда я уже прилетела в Монреаль, для них это был уже мем: «О, это та самая Ва-си-ли-са!». Имя для канадцев длинное и сложное, быстро сократилось до «Вася». Ну так и прижилось. На самом деле мне это имя подходит, даже сейчас иногда. У нас в народе есть такая присказка: «Ну ты Вася…» – вот это про меня. Не знаю, кто на кого больше повлиял, я на имя или наоборот. И долгое время я представлялась Васей. Но сейчас я снова Юля.

— Что вы вспоминаете, когда речь заходит про вашу гимнастическую карьеру?

— Это точно не было работой, ведь за работу деньги платят. Любовь? Возможно, но эпизодически. Большой спорт у меня ассоциируется с огромным моральным давлением тренера на ученика. Я понимаю головой, что это не так, но ничего с собой не могу поделать. Бывает, что у ребёнка плохие родители, но он их всё равно любит, вот так же у меня с гимнастикой.

— Раз вы испытывали такой стресс, то почему не бросили?

— У меня в голове не было даже мысли, что я могу пропустить тренировку. Заболеть тоже не могла, даже мысли такие не проскакивали. Не знаю, почему так, наверное, папа на меня повлиял, он ведь тренер по дзюдо. Когда я стала постарше, то начало появляться удовольствие, особенно если в хорошей форме. Но для маленьких девочек гимнастика – это каторга. К сожалению, для многих.

— Вы попали в национальную команду в 1994 году?

— Да, а ушла в 2000 году. Я никогда не была на первых ролях, ни первым, ни вторым, ни третьим номером. Были моменты, когда я подходила к своему пику, понимала, что буду на голову выше, но получала травму. Или начинался сезон, и надо было быть лучше здесь и сейчас, а я в тот момент была наоборот слаба. Всё время набирала форму не вовремя.

— Самый неудачный момент – тот, когда упустили свой главный шанс?

— Олимпиада 1996 года была для меня самая реальная, но я на неё не поехала. Плохо выступила на чемпионате России. Когда провожала девочек, то подумала: слава богу, всё закончилось. А сейчас это, наверное, моё самое большое разочарование, что я не попала на Олимпиаду. Плюс была очень большая и неудачная травма – открытый перелом за месяц до чемпионата мира 1997 года. Я в тот момент отлично выступала. Выиграла вольные на чемпионате России и получила серебряную медаль в многоборье. Травма оказалась настолько серьёзной, что восстановление заняло больше года. Странно, что у меня вообще получилось вернуться в спорт, после таких переломов завязывают.

Коростелёва: то, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк

«Нас закрыли вместе с Хоркиной»

— Помню, как вы написали в «Фейсбуке» очень личный комментарий про те травмы: «У нас в гимнастике пока не докажешь, что действительно больно, – работай. А доказав – всё равно работай».

— Да, это было перед моей второй несостоявшейся Олимпиадой – Сиднеем-2000. Из-за неправильного лечения у меня отказала одно колено, а потом и другое. Ходить не могу – наступать больно. Выпила обезболивающие и поехала на соревнования. Три старта подряд, а потом сбор национальной команды в Греции. К нему я подошла в ужасном состоянии и при этом даже не знала, по какой причине.

— Почему не обратились к врачам?

— Обратилась, точнее, мой любимый папа забрал меня со сборов и повёз к доктору. В больнице мне поставили правильный диагноз. Мой тренер решил, что папа всё сделал не так, и прямо поставил ультиматум – не будет со мной работать, пока отец не принесёт извинений. Видимо, ждёт до сих пор. Так всё плавно сошло на нет. В начале 2000 года я получила мелкую травму и уехала со сборов. И больше уже никогда не возвращалась.

— Вы выступали в сборной, когда начала загораться звезда Светланы Хоркиной. Что помните про неё?

— В целом Света – индивидуалистка. Она всегда была сама по себе. Наверное, это нормально для гимнастки такого уровня. Помню только пару историй. В конце 1996 года мы с ней вместе поехали на серьёзные соревнования в Японию. Это турнир с призовым фондом, что для нас было важно, ведь мы не теннисисты. Тогда туда приезжали самые сливки — пять стран по два человека. За день до соревнований пошли покупать женьшень. У нас со Светой было небольшое знание английского, а у японцев его не было вообще. Мы языком жестов показывали, что нам надо стать сильными и что нам нужны таблетки. Пусть кто-то попробует купить женьшень без знания языка. Это было очень смешно.

— Действительно задача.

— О, ещё одну вспомнила! Это тоже в Японии было. Мы пошли в магазин и пока были внутри, он закрылся. Они объявляли что-то по громкой связи, но мы же японский не понимали. Время около шести часов вечера, ну кто в такое время будет закрываться? Мы заболтались, ушли на второй этаж, вниз спускаемся, а там решётки и всё закрыто. Мы стали в окна стучаться, и тогда нас выпустили.

— Вы сейчас следите за тем, что происходит в мировой гимнастике?

— В основном смотрю главные турниры в Интернете. Большие соревнования вживую видела в Японии, год назад ходила в Москве на чемпионат России. Недавно проезжала Даллас, заехала в зал, где тренирует Настя Люкин. Только недавно там начали работать Мила Ежова и Егор Гребеньков. Поклонники гимнастики хорошо знают эту семейную пару. Было интересно посмотреть этот зал, тем более что две девочки оттуда ездили на чемпионат мира в составе американской команды.

— Сильно изменилась спортивная гимнастика за последние 15-20 лет?

— Не застала нового коня, когда поменялся опорный прыжок, поэтому не могу сказать про ощущения. Но девочки запрыгали иначе – это точно. Сложность возросла очень сильно, несмотря на то что сейчас пытаются вернуть артистизм. Ну вот например. Я начинала заниматься и прыгала три диагонали на вольных упражнениях. Потом мы стали прыгать ещё маленькую четвёртую, затем большую четвёртую. А сейчас девочки просто по пять диагоналей делают.

— При этом сборная России уже давно не мировой лидер.

— Да, давайте честно – лидирует американская гимнастика. Недавно дети спросили: а вы волнуетесь или боитесь? Я сказала, что в туалет хочется перед каждым выходом на сцену. Она очень атлетическая, особенно вольные. Русская школа держит брусья и бревно, но на вольных упражнениях американская акробатика – это запредельные высоты.

«Для меня элементы в цирке – это просто смешно»

— Переходим к Cirque du Soleil – расскажите, как русской гимнастке туда попасть?

— Я попала случайно. Уже год, как не тренировалась, пробовала себя в спортивной журналистике и в свой выходной случайно попала в зал ЦСКА, где проходил какой-то просмотр. Просто провожала подругу. Происходило что-то интересное: надо было выйти и поговорить перед камерой, а потом что-то сделать. Я просидела полчаса и подумала: а почему бы и мне не попробовать? У меня даже формы не было, пришлось у девочек просить. Так как я не знала, куда просматриваюсь, то никакого волнения не было. Английский уже тогда был хороший, гимнастическое оцепенение уже прошло, я постепенно становилась болтушкой. Улыбалась, задавала много вопросов, и, наверное, поэтому понравилась.

— Долго ждали ответа от цирка?

— Я ничего не ждала. Через три месяца мне прислали контракт. Потом выдержала паузу – съездила посмотреть чемпионат мира по гимнастике в Бельгии. Пока не прилетела в Монреаль, до конца не понимала куда еду. Когда уже оказалась в цирке, то масштаб меня поразил. Это была большая и серьёзная компания.

— Когда впервые увидели шоу?

— Я шоу увидела, только когда уже в Канаду прилетела, до этого даже не интересовалась. Не могу сказать, что была поражена. Я же профессиональная спортсменка. Любая цирковая дисциплина, вроде трапеции и колец, для меня не казалась сложной. Смотрела, как прыгают дорожки в цирке, и понимала, что могу в два раза больше. Говоря честно, я долгое время не ассоциировала Cirque du Soleil со своим будущим, поэтому поначалу немного небрежно относилась к работе. Могла опоздать на занятия или поспорить с тренером о технике. Особенно когда про себя сравнивала уровень отечественных наставников и канадских. Собственно, поэтому директор подумал, что я слишком строптивая, и попросил другую девочку на моё место. Меня не отослали домой, предложили заменить кого-то на другом шоу. Я поехала в другое шоу, побыла там пару месяцев и когда вышла на сцену, то тут меня уже пробрало.

— Сколько времени проходит от отработки номера до выхода на сцену?

— Я могла выйти через три недели, как мне казалось. У меня была простая задача – сделать на дорожке рондад, фляг и двойное сальто. Для меня это было просто смешно. Я была совершенно не в форме, но такие элементы выполняла с закрытыми глазами. Я просила сделать что-то посложнее, но мне говорили: не надо.

— В «дю Солей» не делают сложных элементов?

— Просто туда попадали совершенно разные по уровню гимнасты. Плюс люди вырастали и уже были не такими худыми и маленькими. Многие спортсмены приезжают в цирк и ещё находятся в своей скорлупе, которую надо разбить и раскрепостить человека.

— Как цирк помогает раскрываться артистам? Специальные тренинги?

— Был общий подход ко всем, сейчас цирк старается это более индивидуально делать. Даже я с этим столкнулась. Обычно такие занятия по актёрскому мастерству происходили летом. Для кого-то было легко, а для многих это стало откровением. Тренер клал тебя на пол и говорил: представь, что пол зелёный, и покажи мне это. Что это вообще такое? Ну, попробуйте – покажите. Нормальный человек может потеряться. Да и ненормальный тоже. Я дико это ненавидела.

— Первый выход на сцену самый запоминающийся?

— Нет. Я была в групповом номере. Особо ничего не помню. Безусловно, это было волнительно. Запомнилась первая трапеция и мандраж. Когда на сцену выходишь один, совсем другие ощущения испытываешь, нежели когда ты часть единого механизма.

Коростелёва: то, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк

Юлия Коростелёва

«Дю Солей» потерял магию и ушёл в коммерцию»

— Что сложнее — сольный номер или групповой?

— Везде сложно. Артист группы скажет, что сольники ничего не делают, то же самое могут услышать в ответ. Просто сольники много молчат на людях, в группе-то легче говорить и жаловаться на коллегу (смеётся).

— А вы себя к кому относите?

— Я точно сольник по натуре, по мне же это видно. То, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк. В прошлом я боялась сказать: «Посмотрите на меня, я лучше всех». В цирке я научилась бить себя кулаком в грудь. Если у меня будут дети, то буду учить их балансу скромности и наглости. В жизни это очень пригодится.

— Чем поразила в жизнь во франкоговорящей Канаде?

— Холодными зимами. Когда узнавали, что я из России, мне все говорили: «Ты из России? У вас там холодно». Мне посчастливилось провести здесь три зимы и могу сказать, что это тут холодно. Не могу сказать, что я влюблена в Канаду. Зато Монреаль – очень артистический город. Здесь цирковая Мекка.

— Cirque du Soleil действительно лучший цирк в мире?

— Мне кажется, цирк потерял эксклюзив, потерял магию и ушёл в коммерцию. Мы начали делать слишком много шоу. Сложно создавать такое количество представлений, оставаясь на таком же высоком уровне. Я не согласна с существованием некоторых шоу, но кто я против целой компании. Может быть, эти шоу и приносят деньги. Но были примеры, когда цирк замахивался на грандиозные номера, вкладывал большие деньги, но ничего не получалось.

— Вы ходили на цирк в Москве, какие впечатления?

— Конечно, стараюсь это делать по возможности. Наш советский цирк – кладезь знаний. Все цирковые удачные шоу получаются благодаря русским тренерам. Впрочем, весь мировой цирк сейчас движется в сторону Сirque du soleil. Не знаю, остались ли какие-то европейские цирки, которые сохраняют традиции. Но что касается российского цирка, то вижу, что появился make up, костюмы и вместо конферансье появилось такое явление, как story line. Не могу сказать, лучше от этого или хуже.

— Цирк – это семья?

— У нас шикарный коллектив. Никогда не было какого-то соперничества, как есть в балете. Тут у каждого своя роль, и все довольны. Для меня цирк – это семья и жизнь, пусть и звучит это как клише.

— Получается, что вы уже 13 лет в цирке. Это много?

— Мне сложно сказать. Мы недавно отмечали юбилей – один из наших директоров работает в цирке уже 10 лет, хотя начинал как обычный менеджер. А наш тренер работает уже 22 года. Сравнивайте сами.

— Сколько за всё это время у вас было шоу?

— Всего три шоу – это не много и не мало. В последнем проекте я работаю уже семь лет, и мне никак не надоедает. Конечно, есть некая монотонность. Люди приходят и уходят, а я всё на одном месте. Но сам выход на сцену окупает всю эту рутину. Я себя внутри цирка уже комфортнее чувствую. Недавно дети спросили: а вы волнуетесь или боитесь? Я сказала, что в туалет хочется перед каждым выходом на сцену. Девочке, которая меня спрашивала, всего четыре года, как ей это объяснить? (Смеётся.)

«Выхожу замуж за американца, стану лепить пельмени»

— И что – вся жизнь пройдёт в цирке?

— Если бы была мужчиной, то вообще бы не уходила из этой профессии. Всё-таки женское тело немного другое, да и ребёнка хочется родить. А парням намного легче: съездил на пару месяцев в Россию, вернулся уже с женой. Мужикам можно работать, пока тело не сдастся.

— Это значит, что…

— Мой контракт закончится 31 декабря. По условию договора, цирк должен мне предложить новую позицию, но думаю, что откажусь. Сейчас у меня есть мужчина, начинается личная жизнь, и, наверное, самое время завязывать.

— Откуда ваш молодой человек?

— Он американец, обычный парень, не из цирка. С русскими мужчинами у меня никогда не складывалось, наверное, потому что вы избалованные. Женщинам в цирке сложнее, ведь мальчик может привезти девочку в тур, а если наоборот – то уже выглядит странно. На днях сыграем свадьбу. Большой церемонии не будет, тихо пойдём и распишемся.

— Наши поздравления! Планируете остаться в Америке?

— Раньше я думала, что Америка – это «фу». Мне казалось, что я читаю Достоевского и мне с ними будет просто не о чем говорить. Но потом попыталась вспомнить, когда я последний раз вела высокую дискуссию о творчестве Толстого. Да никогда!

— Вы изменились?

— Сейчас я полюбила эту простую и размеренную жизнь. Начала смотреть американский футбол. Не могу сказать, что я ярый фанат, но на досуге можно посмотреть — почему нет? Теперь собираюсь переехать к своему мужчине в Вирджиния-Бич – это такой американский Сочи. Не думаю, что я сильно поменяюсь. Стану лепить пельмени и радоваться жизни. Всё будет нормально.

Коростелёва: то, что во мне убила гимнастика, воскресил цирк

Юлия Коростелёва



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо зайти на сайт под своим именем. Или войдите с помощью одной из соц.сетей.
Комментарии (0)